Биография
Предыстория
Март 2026 года в Санкт-Петербурге выдался особенно паршивым. Ветер с залива прошивал насквозь даже плотное кашемировое пальто, а серое небо, казалось, опустилось так низко, что задевало шпили Адмиралтейства. Евгений Первый сидел в своем кабинете в государственной юридической консультации, окруженный запахом старой бумаги и дешевого кофе.
На мониторе светилось уведомление из личного кабинета адвоката. Новая реформа ГАС «Правосудие» вступила в силу. То, что раньше было «серой зоной» — личные договоренности со следователями, приписки за фиктивные выходы в СИЗО, «благодарности» от родственников за мягкие приговоры — всё это перекрыли одним щелчком. Теперь каждый шаг контролировался биометрией и автоматизированными отчетами.
Евгений быстро прикинул цифры. Его реальный доход, на который он содержал ипотечную квартиру на Васильевском и помогал родителям, рухнул. Вместо привычных двухсот-трехсот тысяч в месяц на счету вырисовывались жалкие сорок-пятьдесят. Это была не просто нехватка денег — это был крах статуса, который он выстраивал годами.
На мониторе светилось уведомление из личного кабинета адвоката. Новая реформа ГАС «Правосудие» вступила в силу. То, что раньше было «серой зоной» — личные договоренности со следователями, приписки за фиктивные выходы в СИЗО, «благодарности» от родственников за мягкие приговоры — всё это перекрыли одним щелчком. Теперь каждый шаг контролировался биометрией и автоматизированными отчетами.
Евгений быстро прикинул цифры. Его реальный доход, на который он содержал ипотечную квартиру на Васильевском и помогал родителям, рухнул. Вместо привычных двухсот-трехсот тысяч в месяц на счету вырисовывались жалкие сорок-пятьдесят. Это была не просто нехватка денег — это был крах статуса, который он выстраивал годами.
Но настоящий «пиздец» настиг его вечером того же дня. Телефон забрил в кармане — звонил главврач подмосковного реабилитационного центра, где после тяжелого инсульта находилась его мать.
— Евгений Алексеевич, добрый вечер. Я по поводу Анны Сергеевны. Состояние ухудшилось, возникли осложнения с легкими. Нам нужно переводить её в частный блок интенсивной терапии и закупать импортные препараты, которые не входят в базовую страховку.— Сколько? — коротко бросил Евгений, чувствуя, как внутри всё сжимается в холодный узел.— На первый этап — миллион восемьсот. Плюс ежедневное содержание. Если не внесете аванс в течение трех дней, мы будем вынуждены перевести её в общую муниципальную палату. Сами понимаете, какой там уход…
Евгений положил трубку. Миллион восемьсот. У него в заначке было от силы триста тысяч. Кредиты? С его официальной зарплатой в сорок тысяч банки закроют перед ним двери. Коллеги? В адвокатской среде Питера сочувствие стоит дешевле бумаги, на которой пишут апелляции. Он понял, что система, которой он служил 20 лет, просто выплевывает его, как отработанный винтик.
— Евгений Алексеевич, добрый вечер. Я по поводу Анны Сергеевны. Состояние ухудшилось, возникли осложнения с легкими. Нам нужно переводить её в частный блок интенсивной терапии и закупать импортные препараты, которые не входят в базовую страховку.— Сколько? — коротко бросил Евгений, чувствуя, как внутри всё сжимается в холодный узел.— На первый этап — миллион восемьсот. Плюс ежедневное содержание. Если не внесете аванс в течение трех дней, мы будем вынуждены перевести её в общую муниципальную палату. Сами понимаете, какой там уход…
Евгений положил трубку. Миллион восемьсот. У него в заначке было от силы триста тысяч. Кредиты? С его официальной зарплатой в сорок тысяч банки закроют перед ним двери. Коллеги? В адвокатской среде Питера сочувствие стоит дешевле бумаги, на которой пишут апелляции. Он понял, что система, которой он служил 20 лет, просто выплевывает его, как отработанный винтик.
Глава 2
*тык*
*тык*
Евгений вышел из здания консультации и побрел в сторону набережной Макарова. Голова гудела. В этот момент из припаркованного у обочины черного внедорожника донесся знакомый свист.
— Рыжий! Ты чего такой кислый, будто на пожизненное наработал?
Из машины вышел Макс. Тот самый Макс, с которым Женя в начале двухтысячных бегал по московским подворотням с «пакетиками». Макс выглядел как человек, у которого нет проблем с реформой правосудия: часы стоимостью в бюджет небольшого города, уверенный взгляд, идеальная осанка.
— Слышал я про твои беды, Женя, — Макс подошел ближе, обдав запахом дорогого парфюма. — Весь город гудит, как вас, законников, «оцифровали». Матушке твоей совсем худо, да?— Откуда ты… — начал было Евгений, но Макс перебил его взмахом руки.— Информация — мой хлеб. Слушай, Женёк, я не буду ходить вокруг да около. У меня сейчас логистическая сеть, которая растет как на дрожжах. Но есть проблема: «пехоту» пакуют пачками. Малолетки на самокатах тупые, они боятся каждого патруля. Мне нужен человек с железными яйцами и, главное, с корочкой.
Евгений напрягся. Он понимал, куда ведет этот разговор.— Ты предлагаешь мне снова стать «бегунком», Макс? Мне сорок пять, я адвокат, а не пацан из Орехово.— Ты не просто бегунок. Ты — «элитный курьер». У тебя статус адвоката. Тебя не имеют права шмонать без спецпротокола. Ты можешь зайти в любой ЖК, в любой бизнес-центр, и охрана тебе еще дверь придержит. Десять адресов в день — и через неделю у тебя будет твой миллион. Без шума, без пыли. Чистая аналитика маршрутов, как ты любил в универе.
— Рыжий! Ты чего такой кислый, будто на пожизненное наработал?
Из машины вышел Макс. Тот самый Макс, с которым Женя в начале двухтысячных бегал по московским подворотням с «пакетиками». Макс выглядел как человек, у которого нет проблем с реформой правосудия: часы стоимостью в бюджет небольшого города, уверенный взгляд, идеальная осанка.
— Слышал я про твои беды, Женя, — Макс подошел ближе, обдав запахом дорогого парфюма. — Весь город гудит, как вас, законников, «оцифровали». Матушке твоей совсем худо, да?— Откуда ты… — начал было Евгений, но Макс перебил его взмахом руки.— Информация — мой хлеб. Слушай, Женёк, я не буду ходить вокруг да около. У меня сейчас логистическая сеть, которая растет как на дрожжах. Но есть проблема: «пехоту» пакуют пачками. Малолетки на самокатах тупые, они боятся каждого патруля. Мне нужен человек с железными яйцами и, главное, с корочкой.
Евгений напрягся. Он понимал, куда ведет этот разговор.— Ты предлагаешь мне снова стать «бегунком», Макс? Мне сорок пять, я адвокат, а не пацан из Орехово.— Ты не просто бегунок. Ты — «элитный курьер». У тебя статус адвоката. Тебя не имеют права шмонать без спецпротокола. Ты можешь зайти в любой ЖК, в любой бизнес-центр, и охрана тебе еще дверь придержит. Десять адресов в день — и через неделю у тебя будет твой миллион. Без шума, без пыли. Чистая аналитика маршрутов, как ты любил в универе.
Глава 3
Евгений не спал всю ночь. Он смотрел на свое адвокатское удостоверение — красная книжечка с золотым тиснением. Символ его гордости. Весь следующий день он провел в судах, глядя на судей и следователей, которые еще вчера были его партнерами по «схемам», а сегодня даже не смотрели в его сторону.
Вечером он набрал номер Макса.— Я в деле. Но только до тех пор, пока не соберу нужную сумму.— Все так говорят, Женя, — хмыкнул Макс на том конце провода. — Завтра в семь вечера на парковке у «Ленты». Получишь первую партию и маршрутный лист.
Вечером он набрал номер Макса.— Я в деле. Но только до тех пор, пока не соберу нужную сумму.— Все так говорят, Женя, — хмыкнул Макс на том конце провода. — Завтра в семь вечера на парковке у «Ленты». Получишь первую партию и маршрутный лист.
Глава 4
В назначенное время Евгений забрал из багажника машины Макса неприметную сумку от ноутбука. Внутри, замаскированные под пачки офисной бумаги, лежали герметичные свертки. «Товар» высшей пробы для тех, кто не считает деньги.
Его колотило. Адреналин, о котором он забыл за годы кабинетной работы, ударил в голову. Первый адрес — элитный дом на Крестовском острове.
Евгений подъехал к шлагбауму на своей старенькой, но чистой иномарке. Охранник в будке лениво взглянул на него. Первый привычным движением опустил стекло и продемонстрировал удостоверение адвоката.— Адвокатская палата, к гражданину Воронцову из 42-й квартиры. По поводу гражданского иска.— Проезжайте, Евгений Алексеевич, — охранник даже не открыл журнал.
Внутри подъезда, пахнущего дорогим деревом и свежестью, Евгений зашел в зону слепого пятна под лестницей. Быстро, как учили в молодости, прикрепил магнитный сверток к внутренней стороне металлической рамы почтовых ящиков. Сердце бухало в ушах, как молот.
«Я не преступник, — убеждал он себя, выходя на улицу. — Я просто занимаюсь альтернативной доставкой. Система сама вынудила меня. Это просто выгода».
Его колотило. Адреналин, о котором он забыл за годы кабинетной работы, ударил в голову. Первый адрес — элитный дом на Крестовском острове.
Евгений подъехал к шлагбауму на своей старенькой, но чистой иномарке. Охранник в будке лениво взглянул на него. Первый привычным движением опустил стекло и продемонстрировал удостоверение адвоката.— Адвокатская палата, к гражданину Воронцову из 42-й квартиры. По поводу гражданского иска.— Проезжайте, Евгений Алексеевич, — охранник даже не открыл журнал.
Внутри подъезда, пахнущего дорогим деревом и свежестью, Евгений зашел в зону слепого пятна под лестницей. Быстро, как учили в молодости, прикрепил магнитный сверток к внутренней стороне металлической рамы почтовых ящиков. Сердце бухало в ушах, как молот.
«Я не преступник, — убеждал он себя, выходя на улицу. — Я просто занимаюсь альтернативной доставкой. Система сама вынудила меня. Это просто выгода».
Глава 5
К полуночи он закончил маршрут. Десять адресов. Десять раз он использовал свою «ксиву» как щит. Десять раз он проходил мимо патрулей ППС, которые даже не смотрели на солидного мужчину в очках и с портфелем.
Телефон пискнул. Уведомление в зашифрованном мессенджере.«Работа принята. Бонус за профессионализм. Баланс: 75 000 руб. Наличные в тайнике "А-1".»
Через полчаса Евгений стоял в темном переулке у заброшенной котельной. Он вытащил из-под битого кирпича плотный конверт. Пересчитал. Пятитысячные купюры приятно хрустели, отдавая запахом типографской краски и чего-то порочного.
Это было больше, чем он зарабатывал за полгода честной (по новым правилам) работы.
Евгений сел в машину и посмотрел на свои руки. Они дрожали, но в голове наступила пугающая ясность. Миллион восемьсот уже не казались недостижимой мечтой. Мать будет жить. А то, что он только что растоптал остатки своей репутации и закона, которому присягал… что ж, в этом городе у каждого своя цена.
Он спрятал деньги во внутренний карман, поправил зеркало заднего вида и увидел в нем нового себя. Адвокат Евгений Первый Алексеевич исчез. Родился «Профессор» — человек, который знает закон настолько хорошо, что может использовать его как идеальное прикрытие для преступления.
Телефон пискнул. Уведомление в зашифрованном мессенджере.«Работа принята. Бонус за профессионализм. Баланс: 75 000 руб. Наличные в тайнике "А-1".»
Через полчаса Евгений стоял в темном переулке у заброшенной котельной. Он вытащил из-под битого кирпича плотный конверт. Пересчитал. Пятитысячные купюры приятно хрустели, отдавая запахом типографской краски и чего-то порочного.
Это было больше, чем он зарабатывал за полгода честной (по новым правилам) работы.
Евгений сел в машину и посмотрел на свои руки. Они дрожали, но в голове наступила пугающая ясность. Миллион восемьсот уже не казались недостижимой мечтой. Мать будет жить. А то, что он только что растоптал остатки своей репутации и закона, которому присягал… что ж, в этом городе у каждого своя цена.
Он спрятал деньги во внутренний карман, поправил зеркало заднего вида и увидел в нем нового себя. Адвокат Евгений Первый Алексеевич исчез. Родился «Профессор» — человек, который знает закон настолько хорошо, что может использовать его как идеальное прикрытие для преступления.
Итог
Женя развозит закладки по всему Петербургу, чтобы в кратчайшие сроки собрать миллион восемьсот на спасение матери.
Последнее редактирование:
